Лишь гавань моряку верна.
Мир слишком зыбок и нетвёрд.
Обманет друг, солжёт жена,
И не изменит только порт.
У многих семьи там, вдали,
В тумане, где-то за кормой, –
Но этот слабый зов земли
К беде ведёт, а не домой.
В любом порту найдётся дом,
Где я посплю на берегу:
Валюты, нажитой с трудом,
Я в эту ночь не берегу.
Про деньги позабуду я,
Чуть окажусь на корабле.
Лишь города – мои друзья –
Опять зовут меня к земле.
Шанхай, зловонный, гордый порт,
Гонконг, одетый сединой,
Рейкьявика холодный фьорд,
И Рио – рай, вполне земной.
И Порт-Саид – столица шлюх.
И Йокогамы грозный рок,
И Сингапура тяжкий дух,
И вжатый в лёд Владивосток.
Буэнос-Айрес – парапет
С концами неизвестно где,
И нефти неизбежный след
Близ Байя-Бланки на воде.
Джибути – коль не боязлив,
Сойди да заживо растай;
Ханчжоу, спрятанный в залив, –
Врата, ведущие в Китай.
Перт, Брисбен – в сумраке, в дыму
Они живут во мне, как стая, –
Пока другие за корму
Глядят, остатки дней считая.
(Ян Якоб Слауэрхоф Перевод с нидерландского Е.Витковского)
