Вперед

Не плачь и не думай:
Прошедшего — нет!
Приветственным шумом
Врывается свет.


Уснувши, ты умер
И утром воскрес, —
Смотри же без думы
На дали небес.


Что вечно — желанно,
Что горько — умрет…
Иди неустанно
Вперед и вперед.
(Брюсов В. Я.,1896 г.)

Два корабля

У мирной пристани, блестя на солнце юга,
с дремотной влагой в лад снастями шевеля,
задумчивы, стояли друг близ друга
два стройных корабля.

Но пробил час. Они пустились в море,
и молчаливо разошлись они.
Стонали ветры на просторе;
текли за днями дни.

Знакомы стали им коварные теченья,
знакома -- верная, сияющая ночь;
а берега вдали вставали, как виденья,
и отходили прочь.

Порой казалось им: надежда бесполезна.
Катился бури гром, и быстрой чередой
сменялась черная зияющая бездна
всплывающей волной.

А иногда с тревогою угрюмой
они оглядывались вдруг,
и каждый полон был одной и той же думой:
"Где ты, мой бедный друг?"

Да, много было бурь, да, много снов печальных,
обманных маяков и скрытых скал,
но ангел вещий, ангел странствий дальних,
их строго охранял.

И срок иной настал... Угомонились бури;
а корабли куда-то вновь спешат,
и с двух сторон выходят из лазури,
и вот -- плывут назад!

Они сошлись и снова рядом встали,
о шири шелестя изведанных морей,
а волны слушали, но нет,-- не узнавали
тех старых кораблей...
26 марта 1918
(Набоков Владимир)

Дальнее плавание

Крутой волной на берег выброшен,
Я по песку с трудом иду.
Я счастья у судьбы не выпрошу,
Но радость всё-таки найду!

И в поисках дороги правильной
Я размышляю не спеша.
И в ранний час о дальнем плаваньи
Мечтает грустная душа.
(Губарь)

Подводная лодка

Там, где смерчем ночная ревет высота
и хлещет ливень, - строчкой короткой
молнии магниевая черта
сверкает над всплывшей подводной лодкой,

возникшей, как фата-моргана, на миг;
но прежде, чем станет волне по силам
ее накрыть - накреняет плавник
и вглубь уходит округлым рылом,

с пеной вдоль жабер и вдоль боков,
ангелов-рыб растолкав хороводы,
меж бедрами двух материков
ныряет в наитемнейшие воды,

в мир погибших матросов и сломанных рей,
государств, ушедших давно под буруны;
но по-княжески щедр яйцеклад морей -
вновь государства растут, как луны.

Отсеки лодки полны тишиной,
молочный свет в капитанской рубке
озаряет за переборкой стальной
рычаги, циферблаты, датчики, трубки, -

здесь Мануэл, высокий моряк,
с короткой бородкой, худой, узколицый,
по картам следит за дорогой сквозь мрак,
на приборы глядит, листает страницы;

Дабор, толстяк, на койку прилег,
сопит и похрапывает глухо,
просыпается, подавляет зевок,
за пульсом лодки следит вполуха;

и Йорик во впадине гамака
спит тяжело, отвернувшись к стенке,
покуда его не щипнет слегка
толстяк: давай продирай-ка зенки, -

но Йорик вновь закрывает глаза
и молится: "Боже, мой слабый разум
не в силах понять в Тебе ни аза,
но я повинуюсь Твоим приказам,

здесь, в лодке, почти ползущей по дну,
сколь бы душа домой ни стремилась;
но на пути в чужую страну
в трех дюймах от смерти - пошли мне милость:

пусть ни магнитная мина, ни риф
не встретятся на пути субмарины,
и пусть ее бессмысленный взрыв
не исторгнет из лона морской пучины..."
(Дидерик Йоханнес Опперман в переводе Е. Витковского)

Военный корабль

Четыре года по команде «к бою!»
Мгновенно собирался наш расчет.
Спроси у нас орудие любое –
Оно ответит, как сражался флот.

Спроси на «Петропавловске», на «Минске»,
Спроси у раскаленных жерл фортов –
Тебе ответит грохот исполинский
И гордая отвага моряков.

Мы шли сквозь испытанья, зубы стиснув,
В боях теряя дорогих друзей.
Все одолел, все вынес флот Балтийский,
И, закалясь, он стал еще сильней.

С ним возмужали мы, его питомцы,
Заветной думой сплочены одной.
За нами в золотых знаменах солнца
Стоит любимый город над Невой!
(Азаров В.Б.)