Медитация

Среди гладких лесов, среди мелких глубин
Одиноко, в огромной толпе я сижу…
Наклоняясь над пиками горных вершин,
Я с них падаю вверх и всё глубже дышу…

И всё глубже спускаюсь по леснице вверх…
И всё ближе ко мне приближается то,
Что бежит от меня… И слышны песни тех,
Кто молчит, зная всё, что зовётся “Ничто”…

Мне видны невидимки, слышна тишина,
Неподвижено играет с лицом ветерок…
Я могу ощутить, всё, что кроме меня
И почувствовать в теле любой уголок…

Я могу ощущать, как все чувства уйдут,
Я могу углубляться ещё и ещё,
Разрешаю себе быть и тут и не тут,
Я в том месте, что я назову: “Хорошо”…

И когда нагуяюсь по этим местам,
Я по той же дороге обратно пойду…
Унося то, что дали в подарок мне Там…
И когда захочу, я то место найду…

А сейчас, постепенно, вернусь я туда,
Где сидел, но вернусь я немного другим…
Мир, увидев меня, скажет доброе: “Да!”,
Наполняя меня… И наполнюсь я им…

Светлый лучик улыбки играет с лицом,
Свежий вдох наполняет, лаская меня,
Я открою глаза свои с мыслью о том,
Что прекраснее жизнь моя день ото дня…
(blogoped)

Маленький пекарь

Мне улыбнулась годовалая,
Грызя пластмассовую рыбку.
Куда же это подевала я
Свою - такую же - улыбку,
Да и другие: ведь наверное,
Я улыбалась в десять лет,
И в девятнадцать?.. Дело скверное -
Улыбок прежних больше нет.

Как безрассудно, опрометчиво -
Их не запомнить, потерять!
Свою улыбку - делать нечего -
Встречаю в зеркале опять,
И медлю с новою улыбкою,
И посылаю в пустоту
Ее - искусственную, зыбкую,
Опять не ту, совсем не ту...

И хорошо еще, что дома я,
Что мать к столу меня зовет,
Что у нее лицо знакомое,
Что за окошком дождь идет.

(Нонна Слепакова)

Так хочется любить и доверять мечте!

Что есть добро? Что зло? Что правда? А что ложь?
Мы для всего давно придумали названья,
Мы видим свет и тьму, мы чувствуем любовь
И назначаем за грехи себе мы наказанья.

И не живем мы так, как нас учили жить,
Ведь те, учившие нас по-другому жили,
И мы тогда не их слова учили,
А лишь противоречья этих слов.

Мы видим в мире свет и думаем о счастье,
А если видим зло, то думаем о тьме.
Но для чего нам боль, проблемы и ненастья,
Когда так хочется любить и доверять мечте.

Всю жизнь сидим мы в клетке убеждений,
Мы пленники своих невидимых оков:
Воспоминаний, страхов и сомнений,
Хотим мы победить придуманных врагов.

Воюем мы с собой и строим баррикады,
Мы рушим стены, воздвигая вновь,
И каждый день штурмуем мы преграды,
Но забываем, что еще есть вера и любовь.

А может, стоит посмотреть на мир иначе,
Увидеть в жизни радость, свет и красоту,
Поверить, что проблемы, беды и удачи
Ведут нас вместе к свету и добру.

И может, стоит проиграть войну?
Принять и полюбить себя такими,
Какие мы сейчас, и прекратить борьбу,
И не пытаться больше стать другими!

Взглянуть на мир и вновь увидеть свет,
Простить себе все страхи и обиды,
И верить, что всегда отыщется ответ,
Пускай душа и ум останутся открыты.
(Ольга Партала, 2009)

Экологические студентки

Среди цветущей мать-и-мачехи,
Среди пробившейся травы
Учебник высшей математики
И три девичьи головы.

А в небе облако качается,
И солнце льет свой ровный свет.
Никак ответ не получается,
Никак не сходится ответ.

И кто-то там, средь мать-и-мачехи,
Приподнимается с земли:
-Ау, ребята! Где вы, мальчики?
Пришли бы, что ли, помогли...

(Ваншенкин Константин)

Мороз и солнце; день чудесный

Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный -
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!
Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела -
А нынче... погляди в окно:
Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.
Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?
Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.
(Пушкин А.С.)

СИЛА ЗВУКОВ

Из ума у меня не выходит
Всё та песня, что пели вчера;
Всё мне грустные думы наводит,
Всё звучит мне страданьем она.
Я сегодня работать хотела,
Но лишь только иголку взяла,
Как в глазах у меня потемнело
И склонилась на грудь голова;
Как недугом лихим охватило
Теми звуками душу мою,
И болезненно сердце заныло...
И шепчу всё: "Люблю я, люблю!.."
(Жадовская Ю. 1847)

Влюбленные гиганты

Когда влюбляются титаны,
То начинаются раздоры,-
Они волнуют океаны
И рушат каменные горы.

Они, глашатаи эпохи,
Дерзнувшие попрать законы,-
Вздохнут, и пагубные вздохи
Опасны людям, как циклоны.

Бывает -
Падают титаны,
Но долго не смолкает слава:
Их раны - дымные вулканы,
А кровь их - огненная лава.
(Федоров Василий)

По грибы

Рыжичков, волвяночек,
Белыих беляночек
Наберу скорёшенько
Я, млада-младёшенька,
Что для свекра-батюшки,
Для свекрови-матушки:
Перестали б скряжничать -
Сели бы пображничать.

А тебе, постылому,
Старому да хилому,
Суну я в окошечко
Полное лукошечко
Мухомора старого,
Старого, поджарого...
Старый ест - не справится:
Мухомором давится...

А тебе, треклятому,
Белу-кудреватому,
Высмотрю я травушку,
Травушку-муравушку,
На постелю браную,
Свахой-ночкой стланную,
С пологом-дубровушкой
Да со мной ли, вдовушкой.

[Лев Мей, 1860]

Нынче муха-цокотуха именинница!

Козявочки с червяками,
Букашечки с мотыльками.
А жуки рогатые,
Мужики богатые,
Шапочками машут,
С бабочками пляшут.

Тара-ра, тара-ра,
Заплясала мошкара.

***
Сапоги скрипят,
Каблуки стучат,-
Будет, будет мошкара
Веселиться до утра:
Нынче Муха-Цокотуха
Именинница!
(Чуковский Корней)

МЫ НИКОГДА НЕ СТАНЕМ СТАРШЕ

Я не знал что все так просто
Я даже стал теперь другого роста
Но в этих реках такая вода
что я пью не дождавшись тоста

Наши секреты стали шрифтом по
стенам
наши подарки подвержены ценам
И я кричу тебе через барьер
Пока актеры не сошли со сцены

Мы никогда не станем старше
Мы никогда не станем старше
Мы пили воду, мы пили эту
чистую воду
И мы никогда не станем старше

У нас был сад но мы не знали входа
У нас был путь но мы боялись лезть
в воду
Теперь я вижу чистое небо
и мне не нужен прогноз погоды.
(Гребенщиков Борис)

Приличная собачка

В лесочке, над речкой,
Построена дачка.
На дачке живет
Небольшая Собачка.
Собачка довольна
И лесом и дачей,
Но есть огорчения
В жизни собачьей.

Во-первых,
Собачку слегка раздражает,
Что дачу высокий
Забор окружает.
Ведь если б не этот
Противный забор,
То с кошками был бы
Другой разговор!

Ее огорчает,
Что люди забыли
Придумать
Собачкам
Автомобили.
Собачка
Обиды терпеть не желает:
Она на машины отчаянно лает!

Ей грустно
Глядеть на цветочные грядки
Они у хозяев
В таком беспорядке!
Однажды
Собачка
Их славно вскопала -
И ей же, представьте,
За это попало!

Хозяин
Собачку
За стол не сажает -
И это, конечно,
Ее обижает:
Не так уж приятно
Приличной Собачке
Сидеть на полу,
Ожидая подачки!..

Но дайте Собачке
Кусочек печенья -
И сразу
Окончатся
Все огорченья!
(Борис Владимирович Заходер)

Маленький народец

В ночном горшке, как жених расфранченный,
Он вниз по Рейну держал свой путь.
И в Роттердаме красотке смущенной
Сказал он: "Моей женою будь!

Войду с тобой, моей подружкой,
В свой замок, в брачный наш альков.
Там убраны стены свежей стружкой
И мелкой сечкой выложен кров.

На бонбоньерку жилище похоже,
Царицей ты заживешь у меня!
Скорлупка ореха -- наше ложе,
А паутина -- простыня.

Муравьиные яйца в масле коровьем
С червячковым гарниром мы будем есть;
А потом моя матушка -- дай бог ей здоровья
Мне пышек оставит штучек шесть.

Есть сальце, шкварок пара горсток,
Головка репы в огороде моем,
Есть и вина непочатый наперсток...
Мы будем счастливы вдвоем!"

Вот вышло сватанье на диво!
Невеста ахала: "Не быть бы греху!"
Смертельно было ей тоскливо...
И все же -- прыг в горшок к жениху.

Крещеные это люди, мыши ль
Мои герои? --сказать не берусь.
Я в Беверланде об этом слышал
Лет тридцать назад, коль не ошибусь.
(Гейне Генрих)

Гортензия в саду

....Я помню тоже утро в Hall'e,
Когда у Лувра на мосту
В рассветной дымке мы стояли.
Я помню рынка суету,
Собора слизистые стены,
Капуста, словно сгустки пены,
"Как солнца" тыквы и морковь,
Густые, черные, как кровь,
Корзины пурпурной клубники,
И океан живых цветов —
Гортензий, лилий, васильков,
И незабудок, и гвоздики,
И серебристо-сизый тон,
Обнявший нас со всех сторон.
(Максимилиан Волошин)

Радостный огонь рассвета

...А на заре
Вовсю
Сигналят
Оранжевые
Трубачи.
И в сердце
Тихо тает
Наледь,
И — просветленное —
Стучит.

Я ввысь
Вытягиваю руку —
И мне в открытую ладонь
Сквозь немоту
И сквозь разлуку
Струится
Радостный огонь.
(Голланд Нэмир Моисеевич)

КУРОРТНЫЙ ПЛЯЖ

Курортный пляж впритык покрыт телами:
Сплошные груди, бедра, животы, зады.
А Солнце с недоступной высоты
Льет ультрафиолетовое пламя.

Мы бросили насущные дела,
Пересекли огромную Россию -
И здесь, на пляже, солнечную силу
Накапливаем в бледные тела.

Матрос в отставке, полный благородства,
Старик-привратник, к будке прислонясь,
С презрением обозревает нас:
Передвижную выставку уродства.

Лежу на пляже, Солнцем опален,
А рядом в море - ласковость и легкость,
Но, раздеваясь, чувствую неловкость,
Поскольку я - увы! - не Аполлон.
(Юрий Иофе) Анапа, лето 54

ЛИЛИИ

Золотые кудри в косы
Панночка плетет;
Заплетаючи, в раздумье
Песенку поет:

Темной ночью белых лилий
Сон неясный тих.
Ветерок ночной прохладой
Обвевает их.

Ночь их чашечки закрыла,
Ночь хранит цветы
В одеянии невинной
Чистой красоты,

И сказала: спите, спите
В этот тихий час!
День настанет - солнца пламень
Сгубит, сгубит вас!

Дня не ждите, - бесконечен
Знойный день, а сон,
Счастья сон недолговечен,
И умчится он.

Но, таинственно впивая
Холодок ночной,
К солнцу тянутся, к востоку
Лилии с тоской.

Ждут, чтоб солнце блеском алым
И теплом своим
Нежно белые бокалы
Растворило им.

И напрасно ночь лелеет
Каждый лепесток -
Грезит девушка о милом,
Солнца ждет цветок!
(1893, АДАМ АСНЫК в переводе И.А. Бунина)

В бананово-лимонном Сингапуре

В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда поет и плачет океан
И гонит в ослепительной лазури
Птиц дальний караван...

В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда у Вас на сердце тишина,
Вы, брови темно-синие нахмурив,
Тоскуете одна.

И нежно вспоминая
Иное небо мая,
Слова мои, и ласки, и меня,
Вы плачете, Иветта,
Что наша песня спета,
А сердце не согрето

Без любви огня.
И, сладко замирая от криков попугая,
Как дикая магнолия в цвету,
Вы плачете, Иветта,
Что песня недопета,
Что это
Лето
Где-то
Унеслось в мечту!

В опаловом и лунном Сингапуре, в бури,
Когда под ветром ломится банан,
Вы грезите всю ночь на желтой шкуре,
Под вопли обезьян.

В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Запястьями и кольцами звеня,
Магнолия тропической лазури,
Вы любите меня.
(Вертинский А. 1931)

СКАЗКА О ДОБРОМ ДЖИННЕ

Джинн был добрым.
Из бутылки вылез,
а бутылку
подарил
мальцу...
Стражники царевы подивились:
мимо них
шагнула тень
к дворцу.
Царь,
румяный, как шашлык по-карски,
глянул на волшебника хитро:
-- Ты откуда взялся?..
-- Я?
Из сказки...
-- А сюда зачем?
-- Творить
добро...
-- Значит, будешь требовать
в награду
золотишко,
бархату аршин?
Может,
дочку царскую?..
-- Не надо.
Ничего не надо
Я же --
джинн...
Царь перекрестился на икону,
скипетром покачивая в такт,
и сказал сурово:
-- Нет закону,
чтоб добро творили просто так!..
Засмеялся джинн.
Подался в город.
И --
покрытый копотью лучин --
он сначала
уничтожил
голод,
грамоте мальчишек научил,
лес дремучий
вырубил без страха,
запросто остановил
чуму...
Люди относились к джинну
странно
и не очень верили ему.
Их одно лишь
интересовало:
-- Все-таки скажи,
открой секрет...
Сам-то ты
неужто без навара?!
-- Я же джинн!..
-- Ну-у, это не ответ!
Не бывает так...
Добро приносишь...
Бедным помогаешь задарма...
Ничего себе взамен
не просишь...
Понимаешь? --
Дураков нема...
Джинн
засеял рожью
поле брани.
(Люди ночью
эту рожь сожгли.)
Рассыпал он истины.
(Не брали.)
Планетарий выстроил!
(Не шли.)
Джина избегали.
Джина гнали.
(Дважды
чудом спасся от толпы!)
Дружным хором
джинна
проклинали
пасторы,
раввины
и попы!
Хаяли в костелах
и в мечетях,
тысячами
шли на одного!..
Джинн бы умер
в тягостных мученьях,
если б не бессмертие его.
И, устав от мыслей раздраженных,
плюнул джинн
на непонятный мир...
И решил он
разводить крыжовник:
ягоду,
в которой -- витамин.
Для себя!..
Над хутором заброшенным,
над последней страстью чудака
плыли --
не плохие, не хорошие --
средние
века.
(Роберт Рождественский)