Что такое счастье

Что же такое счастье?
Одни говорят:- Это страсти:
Карты, вино, увлеченья -
Все острые ощущенья.
Другие верят, что счастье -
В окладе большом и власти,
В глазах секретарш плененных
И трепете подчиненных.
Третьи считают, что счастье -
Это большое участие:
Забота, тепло, внимание
И общность переживания.
По мненью четвертых, это
С милой сидеть до рассвета,
Однажды в любви признаться
И больше не расставаться.
Еще есть такое мнение,
Что счастье - это горение:
Поиск, мечта, работа
И дерзкие крылья взлета!
А счастье, по-моему, просто
Бывает разного роста:
От кочки и до Казбека,
В зависимости от человека!
(Эдуард Асадов)

ГРАНИТНЫЙ БАРИН

Париж, Нью-Йорк, Берлин и Лондон -
Какой аккорд! Но пусть их рок!
Всем четырем один шаблон дан,
Один и тот же котелок!

Ревут: моторы, люди, стены,
Гудки, витрины, провода...
И, обалдевши совершенно,
По крышам лупят поезда!

От санкюлотов до бомонда,
В одном порыве вековом,
Париж, Нью-Йорк, Берлин и Лондон
Несутся вскачь за пятаком!..

И в этой сутолке всемирной,
Один на целый миp вокруг,
Брезгливо поднял бровь ампирный
Гранитный барин Петербург!
(Николай Агнивцев)

В старике проснулись черти

В старике проснулись черти,
Спали восемьдесят лет.
Он подолгу обруч вертит
И подтянут, как атлет.

Ест крутые витамины,
По-английски говорит,
Утверждает, что танины
Интереснее, чем спирт.

Залатал в подвале стяжку,
Починил на кухне кран,
Бабку трогает за ляжку,
Озабоченный баран.

С внучкой треплется по скайпу
Про судьбу и огород.
Всё ему теперь по кайфу,
Он собой безумно горд.

Жизнь, она, как гуттаперча,
Сколько с ней ещё возни!
В старике проснулись черти.
Ну, бывает, чёрт возьми!

(Геннадий Модестов)

Перстень с геммой из сердолика

Не блеском мил мне сердолик!
Один лишь раз сверкал он, ярок,
И рдеет скромно, словно лик
Того, кто мне вручил подарок.

Но пусть смеются надо мной,
За дружбу подчинюсь злословью:
Люблю я все же дар простой
За то, что он вручен с любовью!

Тот, кто дарил, потупил взор,
Боясь, что дара не приму я,
Но я сказал, что с этих пор
Его до смерти сохраню я!

И я залог любви поднес
К очам - и луч блеснул на камне,
Как блещет он на каплях рос...
И с этих пор слеза мила мне!

Мой друг! Хвалиться ты не мог
Богатством или знатной долей, -
Но дружбы истинной цветок
Взрастает не в садах, а в поле!

Ах, не глухих теплиц цветы
Благоуханны и красивы,
Есть больше дикой красоты
В цветах лугов, в цветах вдоль нивы!

И если б не была слепой
Фортуна, если б помогала
Она природе - пред тобой
Она дары бы расточала.

А если б взор ее прозрел
И глубь души твоей смиренной,
Ты получил бы мир в удел,
Затем что стоишь ты вселенной!
(Джордж Гордон Байрон)

СТАНСЫ К РЕКЕ

Река! Твой путь - к далекой стороне,
Туда, где за старинными стенами
Любимая живет - и обо мне
Ей тихо шепчет память временами.

О, если бы широкий твой поток
Стал зеркалом души моей, в котором
Несметный сонм печалей и тревог
Любимая читала грустным взором!

Но нет, к чему напрасные мечты?
Река, своим течением бурливым
Не мой ли нрав отображаешь ты?
Ты родственна моим страстям, порывам.

Я знаю: время чуть смирило их,
Но не навек - и за коротким спадом
Последует разлив страстей моих
И твой разлив - их не сдержать преградам.

Тогда опять, на отмели пустой
Нагромоздив обломки, по равнине
Ты к морю устремишься, я же - к той,
Кого любить не смею я отныне.

В вечерний час, прохладой ветерка
Дыша, она гуляет по приречью;
Ты плещешься у ног ее, река,
Чаруя слух своей негромкой речью.

Глаза ее любуются тобой!
Как я любуюсь, горестно безмолвный...
Невольно я роняю вздох скупой -
И тут же вдаль его уносят волны.

Стремительный их бег неудержим,
И нескончаема их вереница.
Моей любимой взгляд скользнет по ним,
Но вспять им никогда не возвратиться.

Не возвратиться им, твоим волнам.
Вернется ль та, кого зову я с грустью?
Близ этих вод - блуждать обоим нам:
Здесь, у истоков, - мне; ей - возле устья.

Наш разобщитель - не простор земной,
Не твой поток, глубокий, многоводный;
Сам Рок ее разъединил со мной.
Мы, словно наши родины, несходны.

Дочь пламенного юга полюбил
Сын севера, рожденный за горами.
В его крови - горячий южный пыл,
Не выстуженный зимними ветрами.

Горячий южный пыл - в моей крови.
И вот, не исцелясь от прежней боли,
Я снова раб, послушный раб любви,
И снова стражду - у тебя в неволе.

Нет места мне на жизненных пирах,
Пускай, пока не стар, смежу я веки.
Из праха вышел - возвращусь во прах,
И сердце обретет покой навеки.
Июнь 1819
(Джордж Гордон Байрон)

Ода винограду

Лоза в цвету - все гуще, все нарядней;
долина по-весеннему свежа.
Я коротаю год при виноградне,
определен деревней в сторожа.
Почую холод - силу собираю,
зову сельчан, вовсю трублю в рожок:
раскладывайте, мол, костры по краю,
палите все, что просится в разжог.

Лоза в листве, черед зачаться гроздам,
страшилы позамотаны в тряпье,
меж тыкв уютно греться по бороздам,
лесс налипает на лицо мое, -
харчей промыслю за каменоломней,-
- где прячусь я, не знает ни один, -
колени к подбородку, поукромней,
и - засыпаю, обхвативши дрын.

Зрелеют грозды, множится прибыток, -
тычины подставляю; где пора,
сметаю с листьев и давлю улиток,
меж тем в долине - сенокос, жара.
Слежу - не забредет ли кто нездешний,
лещину рву, хоть и не куст улов,
грызу дички да балуюсь черешней,
и дудочкой дразню перепелов.

Созрели грозды, и летать не впору
объевшемуся ягодой скворцу;
пусть виноградарь приступает к сбору -
а мой сезонный труд пришел к концу.
Всплывает запах сусла над давильней,
мне именно теперь понять дано:
чем урожайней год, чем изобильней -
тем кровь моя зрелее, как вино.
(Теодор Крамер в переводе Е.Витковского)

Рододендроны

Мне в этой жизни повезло:
Когда вокруг мели метели,
Смотреть сквозь хрупкое стекло
На сад азалий и камелий.

На этот северный балкон
Входить румяному с мороза.
Полупривет, полупоклон
Араукарии и розам.

Здесь правил бал рододендрон -
Цвета, оттенки… те и эти!
В плену азалий плыл балкон
В своем двойном стеклопакете.

Вдали от солнечных лучей
Цветут, как будто, так и надо.
Похоже, знает суть вещей
Хозяйка северного сада.

И пусть сильней снега метут,
Они веселья не прогонят,
Пока азалии цветут
На этом северном балконе.
(Карлсон)