Пожар любви

Жар лихорадки доктора
Снимают влажною припаркой,
А пыл любви, сухой и жаркий,
Смягчит любовная игра.

Но брызнув воду внутрь костра,
Вы лишь взобьете пламень яркий -
Чтоб потушить огонь под варкой,
Туда плесните из ведра.

А есть в любви такая мера?
В любви подобного примера
Не обнаружил я, Мадам.

Чем больше я сбиваю пламя,
Тем больше увлекаюсь Вами
И потушить пожар не дам!
(Белле Дю - Сонеты)

Прелестница

Головки золотой убор,
И рук твоих благоуханье,
И голос, нежный, как дыханье,
И легкий мимолетный взор,

И своенравный разговор,
И нерасцветшего созданья
Грядущей жизни ожиданье,
И мысли трепетный узор,

И вздох, лукавый и серьезный,
И смех, живой и грациозный,
Гвоздики губ и мрамор лба -

Все это сети и капканы,
Крючки, оставившие раны,
Оковы и - сама судьба.
(Белле Дю - Сонет)

Растет моя душа

Строительству души не надобны (леса( -
Скорее это рост природного подлеска,
Где хмель и мураши, лишайник и роса,
Где то печет вовсю, то холодает резко.

Знобило и трясло... Но к тридцати пяти
Из словаря земли я выгребла глаголы:
Мужать и матереть, тянуться и расти, -
Теперь мне нипочем укусы и уколы.

Паук не торопясь развесит кружева -
Какая красота в проемах беспорядка!
...Чем ближе до конца, тем больше я жива -
Счастливая моя и страшная догадка.

А если о любви, то это как восход,
Который обнажил, в полнеба полыхая,
Что сохнет и цветет,
и колется, и жжет,
Но главное - растет
душа моя лихая.
(Бек Татьяна)

Школьный глобус

В моей комнате, краской и лаком блестя,
Школьный глобус гостит, как чужое дитя.
Он стоит, на косую насаженный ось,
И летит сквозь пространство и время и сквозь
Неоглядную даль, непроглядную тьму,
Почему я смотрю на него - не пойму.

Школьный глобус,- нехитрая, кажется, вещь.
Почему же он так одинок и зловещ?
Чтобы это понять, я широко раскрыл
Мои окна, как шесть серафических крыл.

Еще сини моря, и пустыни желты,
И коричневых гор различимы хребты.
Различима еще и сверкает огнем
Вся Европа, бессонная ночью, как днем,
Вся вмещенная в миг, воплощенная в миф,
Красотою своей мудрецов истомив,
Финикийская девочка дышит пока
И целует могучую морду быка,
Средиземным седым омываемая,
Обожаемая, не чужая - моя!
Школьный глобус! Он школьным пособием был,
Но прямое свое назначенье забыл.
И завыл, зарыдал на короткой волне,
Телеграфным столбом загудел в вышине:

- Люди! Два с половиной мильярда людей,
Самый добрый чудак, самый черный злодей,
Рудокопы, министры, бойцы, скрипачи,
Гончары, космонавты, поэты, врачи,
Повелители волн, властелины огня,
Мастера скоростей, пощадите меня!
(Павел Антокольский)

Чудесная аптека

Для больного человека
Нужен врач, нужна аптека.

Входишь - чисто и светло.
Всюду мрамор и стекло.
За стеклом стоят в порядке
Склянки, банки и горшки,
В них пилюльки и облатки,
Капли,
мази,
порошки -
От коклюша, от ангины,
От веснушек на лице,
Рыбий жир,
таблетки хины
И, конечно, витамины -
Витамины:
«А»,
«В»,
«С»!

Есть душистое втиранье
От укусов комаров,
Есть микстура от чиханья -
Проглотил - и будь здоров!

Клейкий пластырь от мозолей
И настойки на траве
От ломоты и от болей
В животе и в голове.
Есть микстура от мигрени!
Но нельзя сказать врачу:
- Дайте средство мне от лени!
От «могу», но «не хочу»!

Хорошо бы это средство
Поскорей изобрели,
Чтобы все лентяи с детства
Принимать его могли:

Те ребята, чьи отметки
Обнаруживают лень, -
По одной, по две таблетки
Три-четыре раза в день!

Появись лекарство это,
Я купил бы два пакета,
Нет, не два, а целых три!
Нужно, что ни говори!..
(Сергей Михалков)

Дитя

Есть внутренняя музыка души...
Она как память о полузабытом,
Она как дальний шум.
Не заглуши
Ее с годами буднями и бытом!

Она таится в глубине, светя
Порой в случайном слове, в слабом жесте.
Ее имеют многие.
Дитя
Лишь обладает ею в совершенстве.
(Евгений Винокуров, 1962)

Россини

Отдохновенье мозгу и душе
Для девушек и правнуков поныне:
Оркестровать улыбку Бомарше
Мог только он, Эоловый Россини.

Глаза его мелодий ярко-сини,
И их язык понятен в шалаше.
Пусть первенство мотивовых клише
И графу Альмавиве, и Розине.

Миг музыки переживет века,
Когда его природа глубока, —
Эпиталамы или панихиды.

Россини — это вкрадчивый апрель,
Идилия селян «Вильгельма Телль»,
Кокетливая трель «Семирамиды».
(Игорь Северянин, 1917 г)