Да здравствует движение !

Я разный - я натруженный и праздный.
Я целе - и нецелесообразный.
Я весь несовместимый, неудобный,
Застенчивый и наглый, злой и добрый.
Я так люблю, чтоб всё перемежалось!
И столько всякого во мне перемешалось:
От запада и до востока,
От зависти и до восторга!
Я знаю - вы мне скажете: "Где цельность?"
О, в этом всём огромная есть ценность!
Я вам необходим. Я доверху завален,
Как сеном молодым машина грузовая.
Лечу сквозь голоса, сквозь ветки, свет и щебет,
и - бабочки в глаза, и сено прёт сквозь щели!
Да здравствует движение и жаркость,
И жадность, торжествующая жадность!
Границы мне мешают... Мне неловко
Не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка.
Хочу шататься, сколько надо, Лондоном,
Со всеми говорить - пускай на ломаном.
Мальчишкой, на автобусе повисшим,
Хочу проехать утренним Парижем!
Хочу искусства разного, как я!
Пусть мне искусство не даёт житья
И обступает пусть со всех сторон...
Да я и так искусством осаждён!
Я в самом разном сам собой увиден.
Мне близки и Есенин и Уитмен,
И Мусоргским охваченная сцена,
И девственные лилии Гогена.
Мне нравится и на коньках кататься,
И, черкая пером, не спать ночей.
Мне нравится в лицо врагу смеяться
И женщину нести через ручей.
Вгрызаюсь в книги и дрова таскаю,
Грущу, чего-то смутного ищу,
И алыми морозными кусками
Арбуза августовского хрущу.
Пою и пью, не думая о смерти,
Раскинув руки, падаю в траву,
И если я умру на белом свете,
То я умру от счастья, что живу.
(Евгений Евтушенко)

О, женщина, сладчайшее из зол!

О, женщина, сладчайшее из зол!
Когда Господь тебя исполнить тщился,
Он был велик, да, верно, отлучился,
И ловкий бес тропу к тебе нашел.

О, женщина! С тех пор вся жизнь твоя -
Метание меж этими огнями.
То вышнее, то дьявольское пламя
Ведет тебя, пленяя и маня.

О, женщина! Как сотни лет назад
Наш грешный взгляд твое пронзает платье,
Но что под ним - спасенье иль проклятье -
Ответит всяк на свой неверный лад.

О, женщина! И мы на твой алтарь
Несем свои потрепанные жизни,
Не ведая ни вечной укоризны,
Ни жалости к порушенному встарь.

О, женщина! Попробуй, рассуди -
Не в том ли наша истинная драма,
Что жалит бок игла ребра Адама,
Изъятого из нашей же груди?
(Софія Молдован)

ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ

В блеске огней, за зеркальными стеклами,
Пышно цветут дорогие цветы,
Нежны и сладки их тонкие запахи,
Листья и стебли полны красоты.

Их возрастили в теплицах заботливо,
Их привезли из-за синих морей;
Их не пугают метели холодные,
Бурные грозы и свежесть ночей...

Есть на полях моей родины скромные
Сестры и братья заморских цветов:
Их возрастила весна благовонная
В зелени майской лесов и лугов.

Видят они не теплицы зеркальные,
А небосклона простор голубой,
Видят они не огни, а таинственный
Вечных созвездий узор золотой.

Веет от них красотою стыдливою,
Сердцу и взору родные они
И говорят про давно позабытые
Светлые дни.
(Иван Бунин)

Услышь меня, хорошая

Услышь меня, хорошая,
Услышь меня, красивая -
Заря моя вечерняя,
Любовь неугасимая!

Иду я вдоль по улице,
А месяц в небе светится,
А месяц в небе светится,
Чтоб нам с тобою встретиться.

Еще косою острою
В лугах трава не скошена,
Еще не вся черемуха
К тебе в окошко брошена,

Еще не скоро молодость
Да с нами распрощается.
Люби ж, покуда любится,
Встречай, пока встречается.

Встречай, моя хорошая,
Встречай, моя красивая -
Заря моя вечерняя,
Любовь неугасимая!

(Исаковский Михаил)

Я болен, я влюблён

Какое счастие: и ночь, и мы одни!
Река - как зеркало и вся блестит звездами;
А там-то... голову закинь-ка да взгляни:
Какая глубина и чистота над нами!

О, называй меня безумным! Назови
Чем хочешь; в этот миг я разумом слабею
И в сердце чувствую такой прилив любви,
Что не могу молчать, не стану, не умею!

Я болен, я влюблён; но, мучась и любя -
О слушай! о пойми! - я страсти не скрываю,
И я хочу сказать, что я люблю тебя -
Тебя, одну тебя люблю я и желаю!

(Афанасий Фет)

Эти юные миры

Все это движется, шуршит,
Переливается и машет,
Под чью–то дудку слепо пляшет,
И чей–то замысел вершит.
Переливается, поет,
И веткой яблоневой манит,
И то ли душу сладко ранит,
Не то бальзам на душу льет.
О, эти юные миры,
Июньских листьев полог низкий
И счастье оставаться в списке
Живых участников игры.

(ЛАРИСА МИЛЛЕР)

Желание быть испанцем

Тихо над Альгамброй.
Дремлет вся натура.
Дремлет замок Памбра.
Спит Эстремадура.

Дайте мне мантилью;
Дайте мне гитару;
Дайте Инезилью,
Кастаньетов пару.

Дайте руку верную,
Два вершка булату,
Ревность непомерную,
Чашку шоколату.

Закурю сигару я,
Лишь взойдёт луна...
Пусть дуэнья старая
Смотрит из окна!

За двумя решётками
Пусть меня клянёт;
Пусть шевелит чётками,
Старика зовёт.

Слышу на балконе
Шорох платья, — чу! —
Подхожу я к донне,
Сбросил епанчу.

Погоди, прелестница!
Поздно или рано
Шелковую лестницу
Выну из кармана!..

О сеньора милая,
Здесь темно и серо…
Страсть кипит унылая
В вашем кавальеро.

Здесь, перед бананами,
Если не наскучу,
Я между фонтанами
Пропляшу качучу.

Но в такой позиции
Я боюся, страх,
Чтобы инквизиции
Не донёс монах!

Уж недаром мерзостный,
Старый альгвазил
Мне рукою дерзостной
Давеча грозил

Но его, для сраму, я
Маврою[2] одену;
Загоню на самую
На Сьерра-Морену!

И на этом месте,
Если вы мне рады,
Будем петь мы вместе
Ночью серенады.

Будет в нашей власти
Толковать о мире,
О вражде, о страсти,
О Гвадалквивире;

Об улыбках, взорах,
Вечном идеале,
О тореодорах
И об Эскурьяле…[3]

Тихо над Альгамброй,
Дремлет вся натура.
Дремлет замок Памбра.
Спит Эстремадура.[4]

<Козьма Прутков 1854>