Море и утёс

И бунтует, и клокочет,
Хлещет, свищет, и ревет,
И до звезд допрянуть хочет,
До незыблемых высот...
Ад ли, адская ли сила
Под клокочущим котлом
Огнь геенский разложила -
И пучину взворотила
И поставила вверх дном?

Волн неистовых прибоем
Беспрерывно вал морской
С ревом, свистом, визгом, воем
Бьет в утес береговой,-
Но, спокойный и надменный,
Дурью волн не обуян,
Неподвижный, неизменный,
Мирозданью современный,
Ты стоишь, наш великан!

И, озлобленные боем,
Как на приступ роковой,
Снова волны лезут с воем
На гранит громадный твой.
Но, о камень неизменный
Бурный натиск преломив,
Вал отбрызнул сокрушенный,
И клубится мутной пеной
Обессиленный порыв...

Стой же ты, утес могучий!
Обожди лишь час-другой -
Надоест волне гремучей
Воевать с твоей пятой...
Утомясь потехой злою,
Присмиреет вновь она -
И без вою, и без бою
Под гигантскою пятою
Вновь уляжется волна...
(Федор Тютчев)

Планета кошек

Есть где-то Кошачья Планета.
Там кошки, как люди, живут:
Читают в постели газеты
И кофе со сливками пьют.

У них есть квартиры и дачи,
Машины и прочий комфорт,
Они обожают рыбачить
И возят детей на курорт.

Летают в заморские страны,
Находят алмазы с кулак,
Сажают на клумбах тюльпаны
И даже разводят собак.

Роскошная жизнь на планете
У кошек, котов и котят!
Но странные жители эти
Всё время о чём-то грустят.

Как много игрушек хороших,
Как много пластинок и книг!
Вот нет только кошек у кошек...
Ах, как же им грустно без них!

(Андрей Усачев)

Древнерусская тоска

Кyда ты, тpойка, мчишься, кyда ты деpжишь пyть,
Ямщик опять нажpался водки или пpосто лёг вздpемнyть.
Колёса сдадены в мyзей, мyзей весь вынесли вон,
В каждом доме pаздается то ли песня, то ли стон.
Как пpедсказано святыми - всё висит на волоске,
Я гляжy на это дело в дpевнеpyсской тоске.

Hа поле дpевней битвы нет ни копий, ни костей,
Они пошли на сyвениpы для тypистов и гостей.
Добpыня плюнyл на Россию и в Милане чинит газ,
Алеша, даpом, что Попович, пpодал весь иконостас.
Один Илья пyгает девок, скача в одном носке,
И я гляжy на это дело в дpевнеpyсской тоске.

У Яpославны дело плохо, ей некогда pыдать,
Она в контоpе с полседьмого, y ней бpифинг pовно в пять.
А все бояpе на Тойотах издают Playboy и Vogue,

Пpодав леса и нефть на Запад, СС-20 на Восток.
Князь Владимиp, чеpтыхаясь, pyлит в моpе на доске,
Я гляжy на это дело в дpевнеpyсской тоске.

У стен монастыpя опять большой пеpеполох -
По мелкой pечке к ним пpиплыл четыpнадцатиpyкий бог.
Монахи с матом машyт кольями, бегyт его спасти,
А бог глядит, что дело плохо и кpичит: "Пyсти-пyсти".
Hастоятель в женском платье так и скачет на песке,
Я гляжy на это дело в дpевнеpyсской тоске.

А над yдолбанной Москвой в небо лезyт леса -
Тypки стpоят мyляжи Святой Рyси за полчаса.
А y хpанителей святыни палец пляшет на кypке,
Знак чеpвонца пpостyпает вместо лика на доске.
Хаpе Кpишна ходят стpоем по Аpбатy и Твеpской,
Я боюсь, что сыт по гоpло дpевнеpyсской тоской.
(Борис Гребенщиков)

Да здравствует путь !

Друзья! Мы живем на зеленой земле.
Пируем в ночах. Истлеваем в золе.
Неситесь, планеты, неситесь,
Неситесь!
Ничем не насытясь,
Мы сгинем во мгле.
Но будем легки на подъем и честны,
Увидим, как дети, тревожные сны, —
Чтоб снова далече,
Целуя, калеча,
Знобила нам плечи
Погода весны.
Скрежещет железо. И хлещет вода.
Блещет звезда. И гудят провода.
И снова нам кажется
Мир великаном,
И снова легка нам
Любая беда.
Да здравствует время! Да здравствует путь!
Рискуй. Не робей. Нерасчетливым будь.
А если умрешь,
Берегись, не воскресни!
А песня?
А песню споет кто-нибудь!
(Павел Антокольский)

Графин

Вода в графине - чудо из чудес,
Прозрачный шар, задержанный в паденье!
Откуда он? Как очутился здесь,
На столике, в огромном учрежденье?
Какие предрассветные сады
Забыли мы и помним до сих пор мы?
И счастлив я способностью воды
Покорно повторять чужие формы.
А сам графин плывет из пустоты,
Как призрак льдин, растаявших однажды,
Как воплощенье горестной мечты
Несчастных тех, что умерли от жажды.
Что делать мне?
Отпить один глоток,
Подняв стакан? И чувствовать при этом,
Как подступает к сердцу холодок
Невыносимой жалости к предметам?
Когда сотрудница заговорит со мной,
Вздохну, но это не ее заслуга.
Разделены невидимой стеной,
Вода и воздух смотрят друг на друга...
(Александр Кушнер)

На землю сходит царство серебра

Пора, мой друг, осенняя пора,
в кристаллах льда желтеющие стебли,
на землю сходит царство серебра,
а царство золота - уходит в землю.
До новых дней, до взломанного льда
уходит свет подземною тропою,
стара как мир, но вечно молода
Богиня ночи всходит над землею.

Она царит, Богиня холодов,
Владычица серебряной державы,
И застывают венчики цветов,
И на ветру звенят сухие травы,
Всплывает ястреб в синеву небес
И бьет птенца у моего порога,
А по ночам насторожится лес
И воет волк у брошенного стога.

До Покрова в постылых деревнях
Расплещется горячая сивуха,
Угрюмый пестун бродит в валунах
И в омута уходит ведьма-щука,
Дрожащий свет ложится на кусты,
На валуны и скошенные скаты,
Ночные тени строги и просты,
Величьем смерти медленно объяты.

Она плывет в разрывах облаков
По океану сумрачной державы,
И застывают венчики цветов,
И на ветру звенят сухие травы.
Пора, мой друг. Осенняя пора,
В кристаллах льда желтеющие стебли,
На землю сходит царство серебра,
А царство золота - уходит в землю.
(Демидов Александр Алексеевич)

10 000 испытаний

Десять тысяч испытаний
Предоставит тебе путь.
Десять тысяч направлений,
И назад, уж, не свернуть.
Расскажи мне, как всё было:
Про дожди, про первый снег,
Как судьба про нас забыла,
Как кончается наш век.

Так устроен человечек,
Всё продуманно до нас.
Палка, палка, огуречик
И во лбу огромный глаз.
Смотрит он на всё былое,
На себя и на других,
На гнилое, на живое,
На девчонок молодых.

Но не видит основного.
Что нам делать? Что нам петь?
Нас уже не так, уж, много,
Чтоб на площади гореть.
В страсти тайных увлечений
Алмаз теряет белый цвет.
Увы, мы не даём свечений,
Только поглощаем свет.

Не беги, не пачкай ноги,
Поздно, поздно уходить.
В центре сходятся дороги,
Остаётся только плыть.
Шум воды, как шум бурана,
Солёная клубится пыль,
Только вот за океаном
Вместо сказки живёт быль.

Десять тысяч испытаний,
Наша юность у ворот.
Не боялся я изгнаний,
Слюны засохшей полон рот.
Планета крутится налево,
А я иду в противоход.
Поверь, бессмысленное дело –
Стоять на месте целый год.
Развиваться бесполезно,
Тлею я, а не горю.
Пропускаю чемпиона,
Стою на месте и курю…
(Алексей Чиграков)